Некая женщина
пишет смс-ку мужу: "Перезвони, пожалуйста, мне грустно". Муж не
перезванивает. Время идет. "Наверное, телефон разрядился", - думает
она через 15 минут. "Может быть, он зарядку забыл дома", - решает
через 20. "Или телефон потерял", - через полчаса. Через час она
представляет себе, как он попал в аварию, разбил машину и вот сейчас
разбирается со страховой компанией. Потом - что его везут в больницу.
Что он,
скорее всего, уже в реанимации. Левая ножка - хрусть, пополам. Правая
ножка -
хрусть... И вообще, вероятнее всего, уже умер.
Когда-то давно, когда я в первый раз прочитала книжку Игоря
Дехтяра «Психотерапевтическая мишень в психотерапии» и в самом ее начале
встретила фразу о том, что «психотерапия создает для человека новый миф и его
жизни, ив этом мифе самореализующееся пророчество о его новой жизни и
вероятности обретения новых возможностей», я была, можно сказать, оскорблена.
Ну, не может же быть, чтобы всё было так просто! Чтоб была жизнь – плохая, а
для того, чтобы стала хорошая, всего-то делов требуется – новый миф создать. Не
бывает такого!
Книжку, правда,
отодвинув возмущение, тогда дочитала и с тех пор не один раз перечитывала; она
у меня закладками истыкана и, вообще, является одной из наиболее часто
пользуемых.
Но, чем дальше, тем больше я прихожу к выводу о том, что в
«мифе о жизненном мифе» - всё правда.
Бьюдженталь в "Науке быть
живым" неоднократно повторяет, что психотерапия - это то, о чем следует
думать как об одном из главных событий жизни, поскольку то, чем занимаются в
этом процессе, является пересмотром всего пути и смысла человеческой жизни.
Хорошая новость - это, действительно, так. Пересмотр, действительно,
происходит и в этом процессе многое меняется и в самом человеке и в его
взаимоотношениях с окружением.
Плохая новость - это, действительно, так.
Отступление второе, окололирическое или Любовь как встреча двух неврозов
Не так давно мне задали вопрос - а что у нас в искусстве
есть такого, чтобы про любовь, а не про невроз? Я тогда, признаться,
затруднилась с ответом, да и сейчас у меня его нет - то, что "не про
невроз", оно обычно незрелищно, со стороны - скучновато, никаких страстей
ррроковых, чего там описывать-показывать?
При этом, правда, стало интересно - а что нынче описывают-показывают из
того, что "про любовь"? Полотна типа "Кармелита, цыганская
страсть" я, конечно, не осилю, а вот те "про-любовные" киношки,
что по выходным крутит телеканал "Россия" - вполне можно попытаться.
Вчера попыталась. Киношка называлась "Абонент временно недоступен".
Пожалуй, так можно было бы назвать весь этот цикл.
В голове у каждого созависимого
обязательно и непременно обитает такой персонаж – Внутренний Контролер. В
реальности этот персонаж идеально представлен типом бабульки-вахтерши, той,
которая не за зарплату старается, а таким образом реализует свое представление
о мировой гармонии – и потому мимо нее даже таракан не проскользнет
незамеченным, не будучи просвечен насквозь рентгеновскими лучами, разложен на
составлящие и оценен.
Итак,
отношения зависимости-созависимости представляют собой игру по четким и негласным правилам. Правил обычно несколько. Первое и главное, от
которого ответвляются все остальные – «ни
в коем случае не заниматься организацией и обустройством собственной жизни».
Знаете, какой вопрос является
самым частым из тех, что приходится слышать различным специалистам от «психо»?
Кто ответил: «что делать?». Молодцы, возьмите с полки пирожок.
Хорошо, – скажете вы – про вину и стыд все понятно, но при чем тут зависимый, какова его роль и чем он так сильно важен-нужен, почему созависимому нужно вцепляться в такого персонажа, когда у него у самого жизнь – отнюдь не сахар и не мед?
Я думаю, многим уже понятно, что основными драйвами созависимой личности являются патологическая вина и патологический стыд.
Тут, видимо, нужно небольшое (или большое) отступление для того, чтобы обозначить разницу между нормальными чувствами вины и стыда и их патологическими проявлениями.
